- Александр Андреевич, - отвечали ему, - вы человек новый, всех наших дел знать не можете, а тут такая шваль собралась, что им не театр, а веревку надобно, чтобы всех перевешать.

Вернувшись в Петербург, Ауэрбах удрученно сказал жене:

- Мои беспаспортные шахтеры Донбасса, беглые и бродяги, сейчас представляются мне лишь наивными идеалистами по сравнению с теми, кого я увидела в Богословском горном округе.

Но, уже раззадорясь тем, что его, как последнего дурачка, высмеяли, сочтя Дон-Кихотом, Александр Андреевич теперь уже сам просил назначить его богословским горным начальником.

- Только не мешайте, - предупредил он наследников покойного камергера Башмакова. - А тебе, - сказал он Софье Павловне, - предстоит какой-то немалый срок пожить вдали от меня.

Начал он круто, объявив рабочим, что станет платить не поденно, а лишь сдельно - по наглядным результатам труда. И сразу возник бунт, ибо порядки еще со времен Походяшина казались всем нерушимы, а в словах Ауэрбаха рабочие усматривали хитрый подвох. С этого времени он получал подметные письма с угрозами убить его. Но Ауэрбах не уступил никому, целый год прожив в небывалом напряжении нервов, зато тот же плавильщик стал получать не гроши, а сразу полтора рубля. После этого "рабочие прониклись полным уважением и преданностью к А. А., слово которого стало для них законом, а всякое его распоряжение исполнялось беспрекословно". До появления Ауэрбаха Богословский завод давал 17 000 пудов меди, а он довел выплавку до 50 000 пудов, и произошло второе чудо - перестали убегать, напротив, люди съезжались в Богословск, заколоченные дома вновь задымили печами, пришлось строить новые, - так возникали новые улицы.

Александр Андреевич собрал на базаре народную сходку.

- Теперь, когда вы у меня малость разжились, я стану вас грабить. Не смейтесь! С этого дня каждый из вас будет отдавать два процента приработка в пользу общественного капитала, чтобы обеспечить пострадавших в труде, кого бревном придавило или обожгло у горна, чтобы создать при заводе детские ясли и, наконец, чтобы вы, звери, по вечерам в театр ходили.