Главное же сейчас - чугуноплавильный завод, чтобы дать Сибири гигантское количество рельсов для уникальной железнодорожной трассы. Одно цеплялось за другое, а люди едут и едут, значит, нужны жилища. За одну зиму дома срубили, по весне их поставили в ряд, вот тебе и улица, по вечерам освещенная электричеством, а в домах - водопровод и канализация. Однажды летом 1894 года Богословск посетила сама Надежда Михайловна Половцева и удивилась обществу этого города: ее встречали на пристани профессора, инженеры, студенты, артисты. Приехала же она не просто так, а ради серьезного разговора, о чем Ауэрбах и догадался с первого же вопроса женщины:

- Александр Андреевич, как вы ко мне относитесь?

- Видит Бог - очень хорошо!

Половцева намекнула, что слишком много денег вылетело на строительство металлургического завода и нового города при этом заводе.

- Уйма денег! - согласился Ауэрбах, кивая.

- И у меня возникло желание. не совсем скромное, может быть, но вы должны понять маленькое тщеславие женщины.

Она покраснела. Ауэрбах распушил бороду, развел руками:

- О чем разговор? Кто платит за музыку, для того и все оркестры играют. Не смущайтесь. Говорите. Слушаю.

- Я хочу, - скромно потупилась Надежда Михайловна, - чтобы завод назвали НАДЕЖДИНСКИМ, а сам город - НАДЕЖДИНСКОМ.

Теперь город Надеждинск называется Серовым (в память о летчике А. С. Серове). В январе 1896 года старый Богословск начал прокатку рельсов, хотя столичные газеты каркали, что ничего не получится, что Ауэрбах фантазер, а Надеждинские заводы сорвут все планы укладки рельсов вдоль Сибирской магистрали.

- Никакой прогресс невозможен, - утверждал в эти дни Ауэрбах, - если в людях не развито чувство гражданского долга, а главной пружиной активности человека всегда есть и будет его бескорыстная любовь к отечеству.

В эти же дни Надежда Михайловна Половцева вознаградила Ауэрбаха премией в 125 000 рублей. Эти денежки "плакали", для Софьи Павловны, сразу отложенные супругом для другого дела.