Говорить о Донбассе и умолчать о шахтерах было бы непростительно. Появилась как бы новая порода тружеников на Руси, и первые шахтеры были скорее изгоями общества, у которых паспорт лучше не спрашивай, иначе сразу "получишь в соску".

Паспорта как таковые еще не играли большой роли в жизни русского народа. Когда Ауэрбах впервые появился в Таганроге, он послал с дворником паспорт в полицию - ради его прописки. Почти сразу прибежал к нему пристав, даже перепуганный:

- Господин Ауэрбах, что случилось? Мы в полиции головы ломаем и никак не поймем, зачем вы паспорт прислали?

- Как зачем? - удивился инженер. - Ведь я впервые у вас в Таганроге, так должны же в полиции знать, что я не жулик, не аферист, не шулер. вот и прислал - для прописки.

Пристав почти умолял его забрать паспорт обратно:

- Да Бог с вами! Мы-то все гадали - что вам от нас понадобилось? Живите себе на здоровьице, кому какое дело?..

Так было с дворянином Ауэрбахом. Иное дело - шахтеры, у которых паспортов не было. Вернее, у крестьян, что пошли в шахтеры ради заработка, паспорта имелись, но каждый год их следовало отсылать обратно в деревню для обмена, а сельские писаря новых не присылали, ибо подати не оплачены, а денег семье своей прислал крохи. Тут бродяги или беглые учили:

- На што тебе, лаптю экому, ишо паспорт иметь? Здесь и так хорошо, а домой, дурак, не пиши, чтобы с тебя податей не тягали. Жена-то? Да ну их, баб энтих! Заводи "мадаму" себе.

Когда Ауэрбах служил в Донбассе, Софья Павловна содержала у себя на кухне сразу трех беспаспортных: саперного поручика, от жены бежавшего, попа-расстригу, утекнувшего от гнева синодского, и купеческого сынка, от долгов удравшего, - все трое хозяйке раков ловили, чтобы она их с кухни не прогоняла. На шахтах Александра Андреевича лишь 100-150 человек имели паспорта, остальные же при найме говорили о паспорте так:

- Был! Но жена померла - с собою взяла.

Ауэрбах писал: "Сознавая, что от голодного нельзя требовать хорошей работы, я кормил своих шахтеров возможно лучше, отпуская на каждого по фунту мяса в день и давая им в обед по чарке водки". А соседние шахтовладельцы, кормившие своих работяг "кандёром" из пшенки без масла, "чуть в революционеры не произвели меня из-за этого вот фунта мяса.".